Богомыслие

ISSN 2523-4188 (Online), ISSN 0135-5473 (Print)

Материалы

ПАВЕЛ ВЕРБИЦКИЙ

ДУХОВНЫЙ ПУТЬ УКРАИНСКОГО СЕЛА

Украинское село: от патриархальности к постмодернизму

Продолжение

Первые шаги «Нового мира»

Приблизительно через 50 лет после описанных событий, на свадьбе в Карпиловке местные парни в пьяном угаре пели новую песню. Она не была похожа на наши народные песни, что обычно поют на сельских свадьбах, и это привлекло нас, подростков, подойти к открытому окну, наблюдать и слушать. Детская память четко зафиксировала картину: красные от напряжения, вспотевшие лица, расстегнутые почти на все пуговицы рубахи и странный, всепоглощающий ритм, который исходил, казалось, не из песни и притоптывания ног, а будто сама земля из глубин своих глухо ударяла в пол хаты. Песня была простая, ритмичная, кажется – веселая, но с похабными и пустыми словами и частым припевом:

«Гоп, стоп, Канада, – 
Старого не нада, 
Молодых давайте, 
А вы, хлопцы, грайте...».

Таких песен в наших краях не слышали. От мощных голосов и пьяного притоптывания дрожали окна, местные свадебные музыканты отстали от нового ритма и, уныло опустив свои гармошки и цимбалы, присоединились к слушающим. А вокруг стояли отцы и матери этих парубков и с умилением смотрели на своих чад, восхищаясь их молодцеватостью и «продвинутостью». Чувства, выраженные песней, были чужими и непривычными, они сталкивались с душевным неприятием, вызывали внутренний конфликт... Но какой-то болезненный, нездоровый интерес притягивал людей к этому пенью.

В той песне Канада была уже не географическим местом, а символом, в который каждый вкладывал свое самое сокровенное. Все страхи, все обиды, вся несправедливость жизни выплескивалась наружу в песне и рвалась заявить о себе из потаенных глубин души. Казалось, что само отчаяние мира заглянуло в глаза людям на этой свадьбе. В некоторые моменты пение было похоже на крик раненного зверя, и свадебные гости, которые потрезвее, смотрели на певцов с тревогой. Припев повторялся как мантра, а такой сплоченности ритмом и духом песни не каждый профессиональный хор мог бы похвастаться.

Эта песня была хитом на свадьбе в тот вечер – ее пели не меньше десяти раз. Иногда молодые девичьи голоса начинали в соседней комнате: «Ой, гаю, мий гаю, гаю зелененькый...» – где там! Как африканские барабаны глушили все вокруг себя несколько десятков голосов из молодых грудей: «Гоп, стоп, Кана-а-да – старых нам не на-а-да...». Победа нового была окончательна. Канада была «реабилитирована», и потом дети, играя в свадьбу, пели «Канаду» – особенно припев с притоптыванием. А у взрослых опять появилась мечта. Кажется, что тогда произошло ещё более важное событие: были сломаны невидимые внутренние барьеры и под марш «Гоп, стоп, Канада» входил народ в «Новый мир», который принимал его в свое гражданство.

«Когда разрушены основания, что сделает праведник?» – спрашивает Давид в Пс. 10:3. На похожий вопрос Бог дал ответ Аввакуму: «...праведный своею верою жив будет» (Авв. 2:4). Увы, такая вера нашлась у немногих... Очень уж быстро иссяк запас прочности народной веры. Без особого сопротивления, считая это новым и прогрессивным, принимал народ примитивные подделки в культуре, в быту, в отношениях, не ведая, что творит. Принимая эту и подобные ей песни, люди соглашались на присутствие пошлости. С наивным смешком прощалась Карпиловка с прошлым. И люди с широко открытыми глазами, одни – от удивления, другие – от растерянности, но все равно пораженные общей слепотой, шагали в будущее под ритм «Канады», не ведая, какими семенами засеет мир их души[8]. Тем более, – не представляя результатов. А результаты себя ждать не заставили.

Новая власть

Приход в село идей «Нового мира» – это не обязательно из модерной Европы. В 1939 году пришла в Западную Украину новая власть, которая обладала всеми атрибутами модерного мира: насаждалось атеистическое мировоззрение, показывался такой образ жизни, который считался в селе постыдным, упразднялась частная собственность – эти изменения ломали вековые основы жизни.

Всегда в Карпиловке было несколько «опустившихся» людей, не равнодушных к спиртному. И хотя в селе была гуральня, производящая спирт, и пан платил людям водкой – на страже трезвости стоял стыд перед людьми. Переступивший через него, этим поступком удалял себя из активной жизни села. Интересны воспоминания о начале перемен Л.О. Яремчука:

«В полдень в село въезжала новая власть – советская. Все взрослые – по хатах, и только мы, дети, наблюдаем солдат: всадников с огромными ружьями, брички, в которых едут командиры, злых и усталых пеших... Временный штаб новой власти расположился у нашего соседа – у него большой дом. Ближе к вечеру к нам пришли несколько глав зажиточных 
семейств и вместе с отцом стали ждать новостей из соседнего дома. Главный вопрос, который тревожил каждого селянина при разных реформах или сменах власти, всегда был один: «Будет ли добро?». То есть будет ли новая власть способствовать хлеборобу в его нелегком труде или задавят поборами; как и кто будет управлять селом; будет ли справедливое начальство? Наконец, пришел к нам сосед, в доме которого временно остановилось руководство новой власти. Озабоченно посмотрел на нескольких ожидавших его людей и угрюмо сказал: «Добра не будет». Наступило молчание, только охнула и перекрестилась мама. А после паузы объяснил людям причину такого мрачного наблюдения: «Горилку пьют стаканами!» 
У собравшихся вопросов не было – всем все было ясно»[9].

Такие точные наблюдения и правильные выводы могли делать люди, имевшие здравый взгляд на события и руководствуясь простой народной моралью, которая имела основанием христианское понимание добра и зла. А она говорила, что имеющий пристрастие к увеселительным напиткам – человек слабый, не умеющий управлять самим собой – и, естественно, 
управлять селом или колхозом он никак не мог. Но потом люди видели непомерно пьющее сельское начальство и никто их за это не снимал с занимаемых должностей, а, наоборот, к ним приезжали еще большие начальники и не стыдились делать то же самое. Появление такого «человека несоответствующего» ломало привычные стереотипы, которые формировались веками в нашем народе и с помощью которых оценивали людей и их поступки. Понимание того, что в жизни каждый занимает соответствующее ему положение,  удерживало сельское общество стабильным. Сначала люди удивлялись поведению «чужих», потом привыкали, смирялись и, как показывает дальнейшая история, – изменялись сами. Совесть и сознание неправильной, безбожной жизни, вместе существовать не могли. Поэтому в следующем поколении начали появляться новые люди, с новой измененной совестью, в которых внутренний кофликт уже не возникал. Эти, злые и одновременно трезвые (по выходным дням), управляя и исполняя приказы, доводили страну до логического конца. Алкоголь отуплял совесть, снимал моральные запреты, вскрывал темные стороны души и освобождал в людях страшную, мощнейшую разрушительную силу – силу бессовестности, с которой горы можно перевернуть, при этом шагая по людским судьбам, как по опавшим листьям. Эта сила была людям известна, но она находилась под запретом потому, что понималась как слепая сила стихии или необузданная энергия сумасшедшего человека. Она была неуправляема и, в конечном итоге, восставала на того, кто ею пользовался. И, тем не менее, новая власть решилась ее использовать – последствия видны доныне, и еще долго потеря совести, этой самой главной составляющей человека, особенно власть имущими, будет плодить хаос[10].

Те люди, которые в основание жизни ставили неизменные, неподдающиеся влиянию внешней ситуации моральные устои, выживали и сохраняли человеческое достоинство. У них была вера – возможно не строго евангельская, но они верили в то, что этим миром управляет Бог, Который выше всех властей. Эта вера помогала им сохранить себя в смутные времена. Другие, без веры и Божьего света – терпели поражение. Таких людей, у которых была травмирована какая-то сфера их личности, сама жизнь выбирала во власть. Повреждение в мышлении заставляло их считать, что материальное обеспечение есть ответ на все проблемы жизни. Повреждение в сфере чувств, заставляло их искать ублажения своего тщеславия, искать власти над другими людьми – этим они удовлетворяли свои комплексы, лечили боли и унижения от жизни. Вот они и управляли селом.

И какие бы не были написаны для них законы, всегда чувствовался их собственный «стиль» управления: воровство колхозного было настолько естественным, что людьми и начальством планировалось наперед как обыкновенное дело. А запрет воровства и разрешение на воровство были для колхозных управленцев чуть ли не основным рычагом наказания и поощрения людей. Со временем  от такой жизни и при таком руководстве, такие понятия как совесть, правда, человеческое достоинство – улетучивались совсем. В жизни может случиться разное, но если у человека есть Слово Божье и вера – он всегда будет корректировать, исправлять свою жизнь в правильное русло. Обманутое и духовно обворованное село стремительно деградировало вслед за своими лидерами.

Для верующих жить в селе было очень сложно, но это обстоятельство вынуждало их еще больше объединяться и жить как одна семья, во всем помогая друг другу. Они-то и были хранителями на селе общечеловеческих христианских ценностей, и за это преследовались властью. Евангельским христианам было особенно трудно, потому что они открыто и свободно заявляли о своей христианской вере в условиях господства атеистической идеологии. На них нацеливалась вся сила лжи и гонения, но тем более ценно было это открытое противостояние официальному мировоззрению. Христиане, самим своим присутствием, утверждали иные ценности, не материалистические, основанные на вечных, неизменных идеалах, а не на временной ситуации изменчивого мира.

В условиях идеологической войны с Западом, верующие портили всю картину: как же так, что в самом передовом государстве, с самым прогрессивным мировоззрением, где «так свободно дышит человек», находятся люди, которые осмелились в условиях идейной сплоченности советского общества быть другими и открыто (!) говорить об иных, противоположных царствующей идеологии взглядах на жизнь и ее смысл? Впервые создалась неприемлемая для советской идеологии ситуация: евангельские верующие своим открытым и активным исповеданием христианства подвергали сомнению материалистическое учение, господствующее в стране. И эти мужественные люди находились не в подполье – а свободно заявляли о себе, навлекая этим на себя всю мощь советских карательных органов. Занимая позицию, противоположную государственной идеологии, они открыто претендовали на свое место в обществе, на свободу своих взглядов, стараясь защитить себя писанными, но не соблюдаемыми законами государства. При этом, что очень важно, это были не какие-то криминальные элементы, которые будут всегда – даже и в идеальном обществе. А это были жители страны, как правило, в моральном отношении стоящие намного выше среднего советского гражданина. На искоренение этих «религиозных пережитков» и на все, что напоминало бы о христианстве, была направлена вся идеологическая мощь государства.

______________________

[8] Александр Нежный, исследуя становление безбожия при Советской власти, подводит итог: «Грех всей земли, всего народа, повреждение нравственных основ жизни – Христа забыли! – вот первопричина...». См.: Нежный А. И. Комиссар дьявола. – М.: Протестант, 1993. – С. 249.

[9] Записано автором из рассказа Л. О. Яремчука.

[10] См. в Интернете документальный фильм «Технология спаивания» (2012).

________________________

<<Назад     Читать дальше>>

Вы здесь: Home